анонсы статьи
новости
25.5.2024
Ежегодное богослужение в память жертв политических репрессий

20.5.2024
В Ватикане изменили правила в отношении чудесных явлений

16.5.2024
Женщина, рожденная в результате суррогатного материнства, поддержала призыв Папы Франциска к его запрету

7.5.2024
В Италии набирает силу католическое движение «реконструкторов» в борьбе за «отпавшие от церкви» души

1.5.2024
Предпасхальный концерт в соборе Святой Марии в Санкт-Петербурге

26.4.2024
Христианские лидеры Африки отмечают 30-летие со дня геноцида в Руанде

22.4.2024
Совет кардиналов продолжил дискуссию о роли женщин в Католической Церкви

15.4.2024
В Исаакиевском соборе представили резную икону Божией Матери для незрячих

12.4.2024
Научная конференция в Санкт-Петербургском христианском университете

10.4.2024
СПбГУ запустил бакалавриат по «христианской теологии» с бюджетными местами
Лучше бы это было со мной, или Еще раз о «малой церкви»

Владимир Легойда

Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, главный редактор журнала
Владимир Легойда, председатель Синодального информационного отдела Московского Патриархата, главный редактор журнала "Фома"
Мы все не раз слышали: семья — «малая церковь». Что это значит, как это проявляется в нашей жизни? В лучшем случае — мы вместе молимся утром и вечером (что само по себе очень важно), а в худшем — возникает и разрабатывается идея о том, что в семье тоже существует иерархия и что кто-то один «главный» (а другой тогда что — второстепенный? а остальные — они вообще не считаются?) и важнее всего на свете — воздавать этому «главному» полное свое уважение. Но все-таки: что это такое — жить в «малой церкви»?

...Моя дочка едва родилась, как сразу попала в реанимацию. Я вошел туда вместе с дежурным врачом — молодой женщиной. Она обстоятельно объясняла мне что-то про симптомы, про диагноз, будто отвечала на экзамене. Уловить смысл в этом потоке специальных терминов было невозможно. А мне надо было понять только одно: то, что происходит с моей дочкой — это страшно или нет? Судя по словам врача, особых поводов для тревоги не было. Поэтому когда на следующий день я пришел в роддом, то уже почти беспечно спросил у другого врача, сменившего дежурную: «То, что с дочкой — это серьезно?» Уточню-ка, думаю, на всякий случай. Доктор достаточно жестко отрезала: «Вы видите, здесь написано — “реанимация”. Как Вы думаете, это серьезно?!»

...Я никогда в жизни не молился так, как в эти дни. Молился о человеке, которого в сущности едва ли мог на тот момент назвать близким и любимым, — ведь я его еще даже не знал, толком не видел, а то, что видел, было маленьким сморщенным тельцем с подсоединенными к нему трубочками... Что же это было за чувство, заставлявшее молиться с такой силой?

Мы не отдаем себе отчета в том, что чувствуем в конкретную минуту, и я тогда не отдавал. Но если пытаться осмыслить это сейчас, мне кажется, что похожие по силе чувства можно ощущать лишь в одном случае: когда понимаешь, что вот эта девушка, которая буквально вчера была твоей подругой, сегодня — твоя жена. То есть когда возникает ощущение родного человека, а значит — чувство семьи. Так было и с новорожденной дочкой.

А потом этот маленький, все еще не знакомый как следует человек появляется в доме и... С одной стороны, ничего в мире при этом принципиально не меняется. А с другой, меняется все. Например, люди вокруг. Папа и мама становятся дедушкой и бабушкой. А ты сам — папой. Раньше был сыном, а теперь — отец. Был братом, и была у тебя сестра, а теперь она — тетя, причем как-то очень легко стало говориться «наша тетя». А твои же родители могут теперь назвать тебя «папа». Да и с женой вы друг друга уже все чаще воспринимаете и называете «мама» и «папа». И это на самом деле онтологическое изменение в тебе и в семье. Ты не становишься другим, ты становишься кем-то еще. Этого кого-то раньше не было, и вот он появился... Семья творит из отдельных людей некую общность, — точно так же, как и Церковь. И члены семьи, и люди Церкви живут уже не сами по себе, и благо, когда они это понимают и принимают.

В тебе начинают проявляться какие-то вещи, которые, наверное, были и раньше, но до поры до времени ждали своего часа. Например, я часто слышал слова: «Лучше бы заболел я, а не мой ребенок». Раньше я не мог этого понять и почувствовать. И тут впервые понял: и вправду, лучше бы я, а не она... Я готов бредить с температурой под сорок, лежать на операционном столе — все что угодно, лишь бы дочка была жива-здорова.

А еще в такие моменты для тебя оживает евангельская история, и ты понимаешь, что Христос — не просто Великий Учитель нравственности, слова Которого ты читаешь. Ты явственно чувстуешь: Евангелие — это история Бога, история взаимоотношений Отца и Сына, Отца и детей. В эти страшные минуты переживаний за самого-самого родного человека ты молишься не кому-то вообще «хоть бы все было хорошо», а именно и только Ему. Ведь ты хочешь, мечтаешь, рвешься и по-настоящему готов — лечь за своего ребенка хоть под капельницу, хоть под нож. А Христос — Он именно это сделал. И поэтому в таких переживаниях ты хотя бы мысленно, хотя бы душевно, хотя бы эмоционально воплощаешь то, что Христос воплотил в реальности. Для всех нас. И это не может не делать человека ближе к Богу — хочешь ты того или нет, даже если сам этого не понимаешь.

Но как же все-таки хорошо, если понимаешь! Ведь мы говорим, что семья — «малая церковь», именно потому, что в семье можно ощутить и прожить те связи, которые есть у человека с Богом. В этом, кстати, частичный ответ на часто звучащий вопрос атеиста: «Как ощущает верующий связь с Богом?» А примерно так, как члены семьи между собой. Конечно, это не полный аналог, а всего лишь человеческое представление о том чувстве, которое имеет на самом деле совсем другую природу. Но все-таки что-то близкое здесь есть. Мы часто говорим о том, что жить по Евангелию — это когда Евангелие перестает быть только книгой, рассказом, сводом мудрости и становится собственно образцом поведения. И вот семья — одна из возможностей жить по Евангелию.

Либо — потерпеть страшную катастрофу. Потому что наряду с путем Христа, апостола Петра или жен-мироносиц есть еще путь Иуды... И многих других свидетелей — именно реальных свидетелей! — жизни Бога на земле, которые могли пойти за Ним, но не пошли. Так и человек — в семейной жизни — не всегда идет за Христом... Недавно я от своего друга, по-настоящему стремящегося жить по Евангелию, узнал о человеке, брак которого распадается, потому что он хочет уйти к другой женщине. «Вот ведь и такое бывает», — заметил я. «Да, но он-то считает это совершенно нормальным...» — грустно ответил мой собеседник. Не хочется произносить громких слов, тем более слов обличающих, но что есть, то есть: человечество было замыслено Богом как Церковь. Учиться быть Церковью людям предлагается в семье. Отвергнем семью — как бы нам не расчеловечиться...

Фома.ру
Бог - не следящая камера

Надо ли бояться смирения?

В поисках новой памяти. О романе Е. Водолазкина «Чагин»

Подлинный смысл Пасхи

Смерть, которая имела смысл

Во оставление грехов

Почему мы должны верить в еврейского Бога?

Зуб за зуб

Смирение и достоинство

О Дальнем Востоке, Евангелии и фазанах

Как я смогу радоваться в раю, если мои близкие окажутся в аду?

Мокрый храм

Является ли концепция прав человека христианской?

Добродетель незлобия

Почему мы не верим Грабовому и верим Апостолам?

Гедонисты, гностики и христиане — три разных взгляда на сексуальность

Бах остается Бахом

От необитаемого острова до космоса. Лучшие и необычные романы о миссионерстве

Евангелие остаётся истинным

Архитектура чуда. О романе Нади Алексеевой «Полунощница»
  Следующие 20 >>