анонсы статьи
новости
25.5.2024
Ежегодное богослужение в память жертв политических репрессий

20.5.2024
В Ватикане изменили правила в отношении чудесных явлений

16.5.2024
Женщина, рожденная в результате суррогатного материнства, поддержала призыв Папы Франциска к его запрету

7.5.2024
В Италии набирает силу католическое движение «реконструкторов» в борьбе за «отпавшие от церкви» души

1.5.2024
Предпасхальный концерт в соборе Святой Марии в Санкт-Петербурге

26.4.2024
Христианские лидеры Африки отмечают 30-летие со дня геноцида в Руанде

22.4.2024
Совет кардиналов продолжил дискуссию о роли женщин в Католической Церкви

15.4.2024
В Исаакиевском соборе представили резную икону Божией Матери для незрячих

12.4.2024
Научная конференция в Санкт-Петербургском христианском университете

10.4.2024
СПбГУ запустил бакалавриат по «христианской теологии» с бюджетными местами
Счастье быть милосердным

Игорь Попов, Москва

Сегодня много говорят и спорят о месте классики и ее популярности среди читателей. Уже много лет хоронят классические книги, предвещая им безвестность и падение интереса у молодого читателя. Особенно это касается самых популярных классических произведений. Это в полной мере относится к роману классика французской литературы Виктору Гюго и его роману «Отверженные». Почему же мы до сих пор читаем этот роман?

История написания романа «Отверженные»

Для начала немного про то, какой фигурой был для мировой литературы тогда Виктор Гюго. Начну я с небольшой цитаты из Ф.М. Достоевского о романе «Отверженные»: «Его мысль есть основная мысль всего искусства девятнадцатого столетия, и этой мысли Виктор Гюго как художник был чуть ли не первым провозвестником. Это мысль христианская и высоконравственная, формула ее — восстановление погибшего человека, задавленного несправедливо гнетом обстоятельств, застоя веков и общественных предрассудков. Эта мысль — оправдание униженных и всеми отринутых парий общества… Виктор Гюго бесспорно сильнейший талант, явившийся в девятнадцатом столетии во Франции».

Гюго начал писать роман «Отверженные» в 1845 году. Потом последовал большой перерыв. И в 1862 году роман был окончен. Обычно говорят, что самый успешный роман писателя – это «Собор Парижской Богоматери», его дебют. Но «Отверженные» побили все издательские рекорды. Роман перевели и издали сразу на 9 языков. Первая часть «Фантина» вышла в Париже, Лондоне, Неаполе, Будапеште, Санкт-Петербурге, Рио-де-Жанейро и еще ряде крупных городов мира. Чтобы купить новый роман Гюго, в парижские книжные магазины стояли толпы, похожие на очереди за хлебом. А в книжных лавках до потолка стояли тысячи экземпляров «Отверженных». За несколько часов первый огромный тираж романа был раскуплен. Дополнительный тираж вызвал новый ажиотаж покупателей. Такого покупательского бума не знал ни один французский писатель до этого.

Виктор Гюго к тому времени был уже фигурой легендарной. Поэт, драматург, прозаик и известный политик. Лидер и один из основателей французского романтизма. В Музее восковых фигур мадам Тюссо уже стояла фигура писателя. В то время его взгляды претерпели трансформацию от роялиста к республиканцу. Его первая зрелая работа «Последний день приговоренного к смерти» в 1829 году вызвала широкую общественную дискуссию. В 1845 году Виктор Гюго получил звание пэра и заседал в парламенте как член палаты пэров. Он был критиком политики Наполеона III, а после государственного переворота 1851 года писатель вынужден был уехать из Франции на Нормандские острова. Подобно Данте, Гюго вынужден был изведать «горький хлеб изгнания».

Почему так важно, что Гюго был романтиком?

Виктор Гюго был романтиком и ориентировался на наследие своего учителя французского писателя, политика и дипломата, ультрароялиста, виконта, пэра Франции, одного из первых представителей романтизма Франсуа-Рене де Шатобриан, который скончался в 1848 году. Уже к концу жизни Шатобриана стали забывать, хотя во времена молодости Гюго он был суперзвездой, бросавший вызов всем классицистам.

Спецификой французского романтизма было то, что он неразрывно связана идеями французских просветителей, особенное влияние на романтиков оказали идеи философа и политика Жан-Жака Руссо. Его «Исповедь» (1766-1769) оказала влияние на становление психологического романа во Франции. В «Рассуждениях о науках и искусствах» (1750) он впервые сформулировал главную тему своей социальной философии – конфликт между современным обществом и человеческой природой.

Шатобриан противопоставляет просветительской вере в разум культ христианского чувства. Эстетическим манифестом этой школы стал его трактат «Гений христианства» (1802). Именно этот трактат повлиял на Виктора Гюго и сформировал его концепцию конфликта романтического героя. Ныне романтики, за исключением Гюго, почти полностью забыты. Кто сейчас помнит и читает прозу надменной баронессы Жермены де Сталь, которая в 19 веке оказывала влияние на многих европейских литераторов, особенно в России? Или кто сейчас читает Ламартина, Альфеда де Виньи, Проспера Мериме и романы Амандины Авроры Люсиль Дюпен, писавшей под псевдонимом Жорж Санд? А ведь это были, как сейчас модно говорить, лидеры мнений.

А вот Виктора Гюго продолжают читать и экранизировать. Почему? Потому что он соединяет в своих романах напряженную интригу, мелодраматическую и запутанную любовную линию, что во всем времена ценилось массовым читателем, и глубокий психологизма, социальную проблематику и инструменты античной трагедии, что очень хорошо видно по главным его романам. И соединяет все это с христианской метафизикой, обильно рассыпая по тексту отсылки к библейским образам.

Что же так поразило в этой книге читателей?

Роман «Отверженные» использует все находки Виктора Гюго как главного французского романтика. Но главная удача писателя – это личные ассоциации с героями. Он очень тонко чувствует, что волнует его читателей и обильно наделяет героев элементами своей биографии и своих переживаний. Это делает его идеального Жана Вальжана живым и ярким. Он недостижимый гигант и при этом он живой человек, с ним хочется быть знакомым, к нему хочется обратиться за помощью.

Напомню основную сюжетную канву романа. В предисловии к первому изданию романа Гюго писал: «Эта книга от начала до конца в целом и в подробностях представляет движение от зла к добру, от несправедливого к справедливому, от ложного к истинному, от мрака к свету…». Герой романа бывший каторжник Жан Вальжан, отверженный обществом, испытывающий злобу ко всему и всем, после девятнадцатилетнего заключения встречает католического священника, и эта встреча позволяет ему полностью изменить свою жизнь. Он переживает то, что в новозаветных текстах называет «метанойей», духовным переворотом.

Став на новый путь жизни, Вальжан помогает беднякам, «отбросам общества» и даже своим врагам. Перед читателем разворачивается грандиозная картина почти полувековой французской истории: поражение под Ватерлоо, падение Реставрации, Июльская монархия, баррикады 1848 года. И все это подано через судьбу одного несгибаемого человека, каждый раз делающего трудный выбор и каждый раз демонстрирующего, что быть христианином - это не просто принадлежность к традиции и громкие пафосные заявления, а настоящий ежедневный подвиг, часто граничащий с самоотречением и жертвой.

И тут стоит сказать, что было важно для самого Гюго, как для автора романа. Гюго использовал для своей прозы одну схему, которую помещал в разные условия и наполнял множеством композиционных элементов, отсюда такое количество параллельных сюжетных линий, которые современному читателю кажутся излишними. Для писателя важна фигура романтического героя, который бросает вызов року и следует своей судьбе. Автор очень ясно показывает отличие судьбы от рока. Все его герои идут по трагическому пути, не желая мириться с своим ананке (в древнегреческой трагедии это слово означало рок). Помните эту таинственную надпись на соборе Парижской Богоматери в романе?

Именно поэтому нас так поражает цельность фигуры Жана Вальжана, который заботиться о брошенной проститутке Фантине, вынужденной продавать свои зубы, чтобы прокормить дочь Козетту. Каждый герой в романе символичен. Жан Вальжан обладает христологическими чертами. Он посылается Отцом, епископом Мириэлем Диньским, встреча с которым переворачивает жизнь бывшего каторжника, в этот мир, чтобы показать, что милосердие все еще сильнее закона.

Весь романа, по сути, это ответ писателя на вопрос: что сильнее – закон или милосердие. Воплощением ветхозаветного закона и правил является безжалостный инспектор Жавер, который преследует Вальжана, считая, что каторжник не может измениться. Поэтому, когда Жавер попадает в руки Вальжана, но он отпускает своего врага, что приводит к нравственному кризису сыщика. Вдвойне символично, что, не выдержав крушений своих принципов, Жавр бросается в Сену между двух мостов – Шанже и Нотр-Дам. Гюго выбрал это место, поскольку оно находится между cобором Нотр-Дам и Дворцом правосудия.

А вот воплощением дьявола в романе является бандит Тенардье. Главный противник, после Жавера, Жана Вальжана. Тенардье для писателя был воплощением всего греховного мерзкого, что есть в мире, эталон «прирожденной подлости» и «неизлечимой нравственной низости». Алчность и бесчеловечность, жестокость и ханжество даны в этом герое в концентрированном виде и доведены до крайности. Не зря Тенардье во время баррикадных боев сторожит решетку в парижской клоаке, подземном канале для слива нечистот, что явно указывает на преисподнюю и ее хозяина. И не узнает Жана Вальжана, который спасает тяжело ранненого Мариуса, жениха Козетты, о которой заботится как отец.

В романе еще много сложных сюжетных поворотов, приключений, злоключений и несправедливостей, через которые должен пройти главный герой. Гюго показывает, через что приходится пройти христианину, реализуя евангельскую истину, что «желающие жить благочестиво будут гонимы». Вальжан выбирает свой крестный путь, но это не означает, что он несчастен. Писатель как раз хотел показать, что, вопреки тяжелым обстоятельствам, для христианина счастье идти путем милосердия, в этом он видит свое призвание и это позволяет обрести счастье тем, кого он любит.

Поэтому роман «Отверженные» до сих пор неизменно волнует читателей, как бы не изменился мир и какие бы катаклизмы мы не переживали. До сих пор это один из самых экранизируемых романов французской литературы. Просто Гюго знал о милосердии что-то такое, что не оставляет нас равнодушными и в 21 веке.
обсудить статью
 
имя  
город  
отзыв
введите число        
Бог - не следящая камера

Надо ли бояться смирения?

В поисках новой памяти. О романе Е. Водолазкина «Чагин»

Подлинный смысл Пасхи

Смерть, которая имела смысл

Во оставление грехов

Почему мы должны верить в еврейского Бога?

Зуб за зуб

Смирение и достоинство

О Дальнем Востоке, Евангелии и фазанах

Как я смогу радоваться в раю, если мои близкие окажутся в аду?

Мокрый храм

Является ли концепция прав человека христианской?

Добродетель незлобия

Почему мы не верим Грабовому и верим Апостолам?

Гедонисты, гностики и христиане — три разных взгляда на сексуальность

Бах остается Бахом

От необитаемого острова до космоса. Лучшие и необычные романы о миссионерстве

Евангелие остаётся истинным

Архитектура чуда. О романе Нади Алексеевой «Полунощница»
  Следующие 20 >>