анонсы статьи
новости
16.5.2016
Патриарх Кирилл призывает сообща остановить эпидемию СПИДа

15.5.2016
Соратник папы считает вопрос о возможности получения женщинами сана диакона противоречивым

14.5.2016
В синагоге Петербурга в Ночь музеев пройдет показ еврейской моды

12.5.2016
Православная церковь выпустила обновленный гид для бездомных

11.5.2016
Третья церковь сожжена за этот год в Танзании

10.5.2016
В Москве собрали более 700 тыс. рублей на организуемый православными детсад для детей с ДЦП

28.4.2016
В Москве раздадут 50 тыс. пасхальных ленточек

27.4.2016
Керри отметил влияние религии на внешнюю политику

29.5.2015
В Москве пройдет лекторий для СМИ, посвященный социальной концепции Русской Православной Церкви

27.5.2014
34-й Съезд евангельских христиан баптистов России
Музыка мироздания

Сергей Худиев, Москва

"Красота — не иллюзия, она имеет Исток в реальности"
Известный английский писатель, автор юмористический фантастики, Терри Пратчетт, в последние годы страдающий болезнью Альцгеймера, сообщил о своем намерении совершить самоубийство.

Письмо было опубликована в контексте продолжающейся полемики о «поддержанном самоубийстве» - о том, должен ли закон преследовать тех, кто помогает ближним покончить с собой. Свою позицию о «поддержанном самоубийстве» или «эвтаназии», как ее еще называют, я уже неоднократно высказывал — надо вытаскивать самоубийцу из петли, а не предлагать ему удобную намыленную веревку. Но сейчас мне хотелось бы сказать о другом.

Пратчетт пишет: «когда на горизонте замаячит конец игры, я хочу умереть, сидя в кресле, в моём собственном саду, с бокалом брэнди в руке, с Томасом Таллисом в "Айподе" (потому, что музыка Томаса способна приблизить к Раю даже атеиста) и, возможно, со вторым бокалом брэнди, если на него хватит времени».

Томас Таллис — великий английский композитор, вероятно, один из величайших композиторов, когда-либо живших. Он творил в XVI веке, веке тяжких гражданских, династических и религиозных смут, и, писал церковную музыку удивительной, поистине райской красоты, преисполненную мира, гармонии, веры и благоговения.

Пратчетт, несомненно, человек достаточно культурный, чтобы ценить великую музыку — беда в том, что он, (пока, по крайне мере) отказывается слышать ее послание. Оставаясь атеистом, он отказывается верить в рай, к которому можно приблизиться, или в небеса, куда можно отправиться, или путь, который продолжается после смерти — хотя он и употребляет все эти выражения, но только в переносном смысле. Но в каком смысле? Может ли быть у них вообще какой-либо смысл, если смерть означает окончательное исчезновение? Почему мы находим вещи слишком уродливыми, чтобы называть их своими именами?

У нас есть опыт переживания красоты — в частности, красоты великой музыки — и эта красота ставит перед нами определенный вопрос. Отражает ли наш опыт красоты некую реальность, которая существует в мироздании, и, которую мы просто с благоговением и благодарностью осознаем? Или красота — это только иллюзия, чисто субъективное переживание, которому не соответствует ничего за пределами нашего сознания?

Атеистические авторы, в частности, Докинз, пишут о том, что эмоциональный мир атеиста вовсе не обязательно беден, что он может испытывать благоговейное изумление перед мирозданием, в котором, по его убеждению, нет Бога.

Это, конечно, верно, как верно и то, что атеист (как Пратчетт) может восхищаться великой музыкой. Вопрос не в том, может ли человек испытать субъективное чувство красоты. Разумеется может. А в том, присутствует ли эта красота в мироздании как таковом или является чисто человеческой иллюзией?

Как говорит известный атеист Жак Моно: «Чистая случайность, абсолютно свободная, но слепая лежит у самых корней величественного здания эволюции, и в результате человек, наконец, знает, что он одинок в бесчувственных глубинах вселенной… Жизнь вообще и человек в частности — явление уникальное, единственное творение необъятной Вселенной, возникшее вопреки планам природы... Человек должен наконец пробудиться от тысячелетнего сна, и, пробудившись, он окажется в полном одиночестве, в абсолютной изоляции. Лишь тогда он наконец осознает, что, подобно цыгану, живет на краю чуждого ему мира. Мира, глухого к его музыке, безразличного к его чаяниям, равно как и к его страданиям или преступлениям… Человек наконец сознает свое одиночество в равнодушной бескрайности Вселенной, из которой он возник по воле случая».

Но когда он говорит, например, о «величественном здании Эволюции», что он имеет в виду? Что величественность есть нечто присущее самой по себе Эволюции, и признавая это, мы просто отдаем ей должное, осознаем некую реальность, которая была до нас, и которая была бы, если нас и на свете не было? О чем мы говорим, говоря о красоте и величии — о некой реальности или о наших эмоциях?

Атеист вынужден верить, что в мироздании как таковом нет ни величия, ни красоты, ни смысла, ни цели; все это — наши оценки и наши субъективные переживания. Правильны ли это оценки? Это бессмысленный вопрос, как бессмысленно само мироздание.

Электронное устройство преобразует последовательность нулей и единиц в звуковые колебания, наушники доносят их до ушей, сигнал воздействует на нервные окончания и вызывает какие-то сложные биохимические процессы в мозгу (как, впрочем, и бренди), субъективно это переживается как «красота». Это все; никакого рая, никаких небес, и никакой красоты за пределами чисто субъективных переживаний не существует.

Однако в красоте есть некое могущество, которое побуждает нас признать, что мы имеем дело с реальностью. Люди, для которых писал Таллис, не стремились вызвать в своих нейронах какие-то субъективные переживания; они «молясь, воспевали Бога». Голоса в наушниках, поющие Veni, redemptor gentium передают послание из самой глубины реальности. Мы можем принять его или отвергнуть.

Существует так называемое «Пари Паскаля» - человек, который ставит на веру, выигрывает жизнь вечную, если он прав, и не проигрывает ничего, если он заблуждается; человек, который ставит на неверие, не выигрывает ничего, если он прав, и проигрывает вечную жизнь, если он заблуждается. Признав, что красота — не иллюзия, что она имеет Исток в реальности, за пределами наших переживаний, мы заведомо не теряем ничего; отвергнув это послание, мы рискуем обнаружить, что нас настойчиво звали войти в реальность небес, рая, нетленной красоты, на которую нам указывала великая музыка и величие мироздания — но мы навсегда отказались.
Люди равны, а религии нет

Два подхода к религии

Ключи от рая

Галилей, Докинз и происхождение разума

Неизбежность соблазнов

«Конфликт науки и религии» — как настолько ложный тезис может быть так популярен?

О невозможности потерять веру

Самая непопулярная заповедь

Материализм и вера без доказательств

О заповеди «не лжесвидетельствуй»

Вознесение Господне

Важнее всего мира

От идолов к Богу живому

У нас есть, кому повиноваться

Мы куплены

Христианская догматика и Нагорная проповедь

Конец света – ужас или надежда?

К Богу живому от идолов

Не в наших руках

Зачем все это?
  Следующие 20 >>